Копилка методиста - Сценарии

 

Сценарий

литературно-музыкальной зарисовки

«Печальные и сладостные звуки…»,

посвященный творчеству поэтов Серебряного века

Место проведения: МУК «МБ»

Время проведения: февраль 2008 года

Составитель: зам. директора Л.В.Бусько

На рубеже 19-20 веков Россия стремительно развивается. Замечательные ученые, писатели, мыслители, проповедники, живописцы, артисты, композиторы, архитекторы, инженеры, строители созидают культуру Серебряного века. Творят последние русские классики – Толстой и Чехов. В Москве рождается Художественный театр – любимый театр нескольких поколений зрителей. Здесь творят Станиславский и Немирович-Данченко. Здесь ставятся новые пьесы Антона Чехова, пьесы необычные, современные, в которых большое внимание уделяется внутреннему психологическому состоянию героев.

ХX век меняет и облик древней столицы – Москвы. Жизнь убыстряет свои темпы. В одночасье стали исчезать уютные особнячки, а на их месте вырастать многоэтажные дома, на крышах некоторых из них даже стали устраивать  смотровые площадки, давая горожанам возможность полюбоваться на Москву с высоты птичьего полета.

Неотъемлемыми приметами новой жизни стали такие достижения цивилизации, как водопровод, канализация, электричество, телефон.  По убийственным мостовым мчатся автомобили. Через залитую электрическим светом площадь медленно и равнодушно тащится допотопная «конка», а влекущая ее пара гнедых презрительно смотрит на окружающее великолепие. Между двух рядов керосиновых коптилок с треском и грохотом летит молниеносный трамвай.

Но главное - жизнь москвичей по-прежнему текла, подчиняясь давно установившемуся сезонному ритму: вслед за Рождеством наступали Святки – время безудержного веселья, встречи Нового года, устройства балов. Для москвичей бальный сезон заканчивался масленицей. После «блинного» угара  наступал период строгого поста. В конце поста обязательно происходила «дешёвка» - распродажа товаров. Забыв обо всем на свете, дамы буквально брали штурмом магазины и лавки, чтобы накупить товаров по бросовым ценам. Праздник Пасхи означал не только приход весны, но и приближение дачного сезона. После традиционного первомайского гулянья город начинал пустеть. Все, кто мог себе это позволить, перебирались на жительство за город – подальше от пыли и неприятных запахов. В конце лета москвичи возвращались в город, у детей начинался учебный год. Возобновлялась общественная жизнь: собрания различных организаций и обществ, вернисажи, визиты и «журфиксы». Начинался новый театральный сезон.

В приятном времяпрепровождении дни летели незаметно. На смену осени приходила зима, а с ней и праздник Рождества – круг замыкался. Подробное описание всех праздников и всего того, что у жителей дореволюционной Москвы было с ними связано, можно найти в книге замечательного русского писателя Ивана Шмелева «Лето Господне».

Казалось, ничто не сможет нарушить привычного течения событий. Однако, грянула Мировая война, которая не сразу, не вдруг, но все же изменила жизненный уклад москвичей. Потом одна за другой грянули две революции, и старый мир действительно был разрушен «до основания» и ушел в область преданий, подобно древним цивилизациям Египта, Греции, Рима. Восстановить жизнь, нравы, настроения той эпохи нам помогают книги,  написанные о том времени, документы той поры и произведения художественной литературы.

Эпоха рубежа веков получила название «Серебряного века» в отличие от Золотого, освященного именем Пушкина.  Серебряный век вряд ли может быть обозначен чьим-либо одним именем. Особенность века состояла в том, что его ореол создавали самые разные писатели, нередко полярно различные по своим творческим принципам, по направленности таланта.

Но всех их объединяло одно, главное: осознание своей эпохи как совершенно особой, выходящей за пределы того, что было прежде, в 19 веке и одновременно с этим – деятельное, действенное отношение к этой эпохе и ее проблемам.

Серебряный век, мятежный, богоищущий, бредивший красотой, и ныне не забыт.

У самых истоков Серебряного века стоит Д.С.Мережковский со своим сборником стихотворений «Символы». Журнал «Северный вестник», в котором печатались Д.Мережковский и его жена З.Гиппиус стал одним из первых центров, объединивших вокруг себя писателей, ставших оплотом «нового искусства» - Мережковского, Гиппиус, Сологуба, Минского, Брюсова.

Символизм – литературное течение конца 19 – начала 20 веков. Каждое слово – символ, в стихах  изобилие метафор, иносказаний. Символисты – сторонники «чистого искусства».

Например: «Солнце»  у Бальмонта  - символ жизни, праздничности, «камень» у Мандельштама – символ строгости, надежности. У Блока «мне чье-то солнце вручено» нельзя понимать буквально. Это значит, что ему доверено что-то ценное, важное.

Младосимволисты – Блок, Бальмонт, Белый и др.

Символистам противостоял акмеизм( высшая степень, расцвет) – новое течение, появившееся в 1910 г. Провозглашали культ реального земного бытия. Представители – Н.Гумилев, С.Городецкий, А.Ахматова, О.Мандельштам и др.

Еще одно яркое направление – футуризм                     (искусство будущего). В 1912 г.  футуристы опубликовали свой манифест «Пощечина общественному вкусу».  Идеологи футуризма – В.Хлебников, Д.Бурлюк, И.Северянин. В начале творческого пути с футуризмом были связаны В.Маяковский, Б.Пастернак, Н.Асеев.

Вот с какими словами обращался Набоков к будущим читателям:

Ты, светлый житель будущих веков,

Ты, старины любитель, в день урочный

Откроешь антологию стихов,

Забытых незаслуженно, но прочно.

И будешь ты как шут одет на вкус

Моей эпохи фрачной и сюртучной.

Облокотись. Прислушайся. Как звучно

Былое время – раковина муз.

Шестнадцать строк, увенчанных овалом

С неясной фотографией… Посмей

Побрезговать их слогом обветшалым,

Опрятностью и бедностью моей.

Я здесь с тобой. Укрыться я не волен.

К тебе на грудь я прянул через мрак.

Вот холодок ты чувствуешь: сквозняк

Из прошлого… Прощай же. Я доволен.

                                  Вл.Набоков «Будущему читателю»

Откроем томик стихов того времени и окунемся в атмосферу того счастливого времени: веселого, беззаботного, сочетающего в себе высокую поэзию со смехом, шутками и легкими влюбленностями. Молодые поэты, красавцы, таланты. Перед ними лежал весь мир. У них было многое: Россия, дружба, любовь, поэзия.

Многих талантливых поэтов подарил миру блистательный Петербург – вторая столица России.

Вечереющий Петербург 30 ноября 1909  года. У Царскосельского вокзала с извозчика сходит встревоженный господин, в тяжелой шубе, с красным портфельчиком в руке. И – медленно садится на заснеженные ступени…

Через много лет Георгий Иванов, тоже поэт,  в очерке закат над Петербургом так попытается изобразить  невероятный воздух невской столицы:

«Там, в этом прозрачном сумраке, с Акакия Акакиевича снимают шинель, Раскольников идет убивать старуху, Лиза бросается в ледяную воду Лебяжьей канавки. Иннокентий Анненский в накрахмаленном пластроне и бобрах падает с тупою болью в сердце на ступени Царскосельского вокзала в

Желтый пар петербургской зимы,

Желтый снег, облипающий плиты, -

который он так «мучительно» любил».

На фоне золоченого шпиля Адмиралтейства и куполов Святого Исаакия, тающих в небесной синеве пронзителен этот образ: падающий на ступени Иннокентий Федорович Анненский,  Иннокентий Анненский, умирающий  у подъезда вокзала от сердечного приступа.

Его смерть была тиха и буднична, как вполне «банальна» была и его биография. И.Анненский родился 20 марта 1855 года. Жизнь протекала почти без событий: гимназия, университет, занятия классической филологией, педагогика. Все аккуратно, основательно, прочно. Один из лучших знатоков античности, автор множества педагогических статей, замечательный педагог, переводчик, поэт.

Несмотря на всю занятость, жизнь его была полна «мучительной тишины». Болезнь почти банальная – врожденный порог сердца. Но не отсюда ли  - особое одиночество, с ранних лет, когда не всегда даже мог ходить в гимназию, получив часть своего образования на дому? Не отсюда ли сама скромность его биографии – ведь любой резкий шаг мог прервать само течение жизни.

Он был прекрасным педагогом, с честью несущим свой долг, но был и поэтом милостью Божией. Долгое время он жил в этих двух мирах. В 1900г. он жил предчувствием каких-то перемен, желанием отдаться целиком литературному труду. Творческая устремленность Анненского дает первые плоды: в первой половине 1909 г. выходит сб. «Вторая книга отражений», в сентябре на сцене Александринского театра ставится трагедия Еврипида «Ифигения в Авлиде» в переводе Анненского, вот-вот должна выйти из печати вторая книга лирики «Кипарисовый ларец»…

Почему этот год, с которого начинало приходить признание, оказался последним? Неприятности в личной жизни, непонимание литераторов, нечуткость редактора журнала? Или что-то дрогнуло во всей русской жизни, и чуткий Анненский первым уловил грядущие катастрофы? Странный, непостижимый год, когда символизм был смертельно болен, когда русская поэзия жила в предчувствии акмеизма и футуризма… И дрожь пробежала  и по самой русской жизни, готовя вслед за Анненским уход Врубеля, Комиссаржевской, Льва Толстого.

Год  1909-ый стал годом смерти поэта и его второго рождения. Своим учителем его считали Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Георгий Иванов, Георгий Адамович. Отзвуки Анненского уловимы в Ходасевиче, Пастернаке, Хлебникове и даже Маяковском. «Он сразу шел по стольким дорогам!» - вздохнет Ахматова, и добавит: «Убеждена, что Анненский должен занять в нашей поэзии такое же место, как Баратынский, Тютчев, Фет».

Многим известно его стихотворение «Среди миров»

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя…

Не потому, чтоб я Ее любил,

А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,

Я у Нее одной молю ответа,

Не потому, что от Нее светло,

А потому, что с Ней не надо света. (1901)

Стихотворение «Прерывистые строки»

Петербург подарил нам еще одного великого поэта, самого любимого, популярного и почитаемого среди современников. Его возносили, ему подражали, все женщины были в него влюблены, считая его и красивым, как Апполон, и элегантным, и утонченным, и загадочным, самым-самым. Конечно же, это Александр Блок.

Даже внешне Блок удивительно соответствовал идеальному образу поэта, что подтверждают воспоминания современников. Максимилиан Волошин, например, заметил: «При встрече Всеволода Иванова можно принять за профессора, Андрея Белого – за бесноватого, Бальмонта – за знатного испанца, путешествующего инкогнито по России без знания языка, Брюсова – за цыгана, и только относительно Блока не может быть никаких сомнений в том, что он поэт».

Современница Блока записала, что у поэта «статная фигура, легкая поступь, светлое, прекрасное лицо…» При чтении стихов «лицо Блока величаво-сосредоточено, жесты прекрасных умных рук ритмичны…»

Ироничный Бунин в одной из мемуарных заметок вспоминает, как «…Блок приходил с каменным, непроницаемым лицом красавца и поэта…».

Игорь Северянин сказал о Блоке:

Красив, как Демон Врубеля,

                                           для женщин

он лебедем казался, чье перо

белей, чем облако и серебро…

А вот, как характеризует Блока Цветаева:

       Стихи к Блоку

Имя твое – птица в руке,

Имя твое – льдинка на языке,

Одно-единственное движенье губ.

Имя твое – пять букв.

Мячик, пойманный на лету,

Серебряный бубенец во рту.

Камень, кинутый в тихий пруд,

Всхлипнет так, как тебя зовут.

В легком щелканье ночных копыт

Громкое имя твое гремит.

И назовет его нам в висок

Звонко щелкающий курок.

Имя твое, - ах, нельзя! –

Имя твое – поцелуй в глаза,

В нежную стужу недвижных век,

Имя твое – поцелуй в снег.

Ключевой, ледяной, голубой глоток…

С именем твоим – сон глубок.

Талант Блока признавал даже Маяковский, которого уж никак нельзя упрекнуть в большой любви к кругу символистов: «У Блока из десяти стихов – восемь плохие, но два таких, что мне не написать».

Такое единодушное признание современников тем более удивительно, что литераторы того времени нередко откровенно не любили друг друга.

                В то же время Блоку довелось пережить не только всеобщее поклонение, но и ненависть, и неприятие. Причем бывало, что такие разные чувства к нему испытывали порой одни и те же люди.

Вот что рассказал о себе сам Александр Блок:

«Фамилию свою я получил от отца – потомка врача царя Алексея Михайловича, прибывшего в Россию из Германии. Родители разошлись сразу же после моего рождения, и воспитывался я в семье матери. Мой дед по материнской линии, А.И. Бекетов, был ректором Петербургского университета. Он являлся инициатором создания Высших женских курсов, несправедливо названных «Бестужевскими» - по имени племянника повешенного декабриста Бестужева-Рюмина, которого назначили официальным шефом этого учебного заведения. Я рано познакомился с классикой русской и мировой литературы, но первоначально поступил на юридический факультет Петербургского университета, с которого вскоре перешел на факультет филологический. Был женат на дочери друга моего деда Д.И.Менделеева. В 1904 г. я опубликовал свой первый сборник «Стихи о Прекрасной Даме», вызвавший большой резонанс в символистских кругах».

Каждое лето Блок проводил в имении Шахматово под Москвой, где и познакомился со своей Прекрасной Дамой – Любовью Дмитриевной Менделеевой, дочерью известного ученого. «О, день роковой для меня и для Блока!» - воскликнет впоследствии Любовь Дмитриевна. 2 января Блок сделал предложение Любови Дмитриевне Менделеевой и получил согласие ее родителей на брак.

Прекрасная Дама Блока - это воплощение Вечной Женственности, вечный идеал Красоты. Любовь поэта предстает в стихах не как реальное, земное чувство, а как религиозное служение, поклонение мистическому существу, неземной святыне.

Вхожу я в темные храмы,

Совершаю бедный обряд.

Там жду я Прекрасной Дамы

В мерцаньи красных лампад.

В тени у высокой колонны

Дрожу от скрипа дверей.

А в лицо мне глядит, озаренный,

Только образ, лишь сон о Ней.

О, я привык к этим ризам

Величавой Вечной Жены!

Высоко бегут по карнизам

Улыбки, сказки и сны.

О, Святая, как ласковы свечи,

Как отрадны твои черты!

Мне не слышны ни вздохи, ни речи,

Но я верю: Милая – Ты.

                                                         «Вхожу я в темные храмы…»

                                                           25 октября 1907 г.

Дальше Блок пишет: «Вторая книга – «Нечаянная радость» (1907), в которую вошли такие стихотворения, как «Незнакомка», «Девушка пела в церковном хоре», «Осенняя воля», - сделала меня известным любителям поэзии всей России».

Начало века в России было временем ожидания перемен… Каких – никто не знал…

Привычный мир стал шатким и ненадежным. Казалось, зреет перелом, что-то вот-вот обрушится. Ощущение нестабильности, зыбкости окружающего мира было распространено и в литературных кругах. У Блока оно проявилось, в частности, в гениальном пророческом стихотворении «Девушка пела в церковном хоре…», написанном в августе 1905 г.

Девушка пела в церковном хоре

О всех усталых в чужом краю,

О всех кораблях, ушедших в море,

О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол.

И луч сиял на белом плече,

И каждый из мрака смотрел и слушал,

Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет.

Что в тихой заводи все корабли.

Что на чужбине усталые люди

Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,

И только высоко, у царских врат,

Причастный тайнам, - плакал ребенок

О том, что никто не придет назад.

Этими же настроениями дышат строки поэмы «Возмездие», которая была задумана поэтом в 1910 г. и осталась неоконченной, хотя работу над ней Блок продолжал до конца жизни.

Двадцатый век…

                         Еще бездомней,

Еще страшнее жизни мгла

(Еще чернее и огромней

Тень Люциферова крыла).

И отвращение от жизни,

И к ней безумная любовь,

И страсть и ненависть к отчизне…

И черная, земная кровь

Сулит нам, раздувая вены,

Все разрушая рубежи,

Неслыханные перемены,

Невиданные мятежи…

Совершенно аполитичные люди неожиданно оказывались в гуще событий: в период первой русской революции Константин Бальмонт печатается в большевистской газете «Новая жизнь», а Блок с красным знаменем в руках возглавляет демонстрацию в Петербурге. И рядом – богемная жизнь, внутрилитературные дружбы и конфликты…

В прекрасном стихотворении «Незнакомка» душа лирического героя становится полем боя двух начал – пошло-обыденного и возвышенно-романтического. Духовно чуждый окружающему миру, герой тем не менее является его составной частью и не в силах преодолеть это противоречие. Дневниковые записи Блока в этот период мрачны.

«Литературная среда смердит…», «Все ближайшие люди на грани безумия, больны, расшатаны… Устал… Болен… Вечером напился…» И вот в таком мрачном состоянии рождается такое прекрасное стихотворение.

Стихотворение «Незнакомка»

Некоторые считают, что образ Незнакомки навеян был Блоку образом Ольги Афанасьевны Глебовой – Судейкиной. (Несколько слов о красавице Серебряного века О.А.Глебовой-Судейкиной – подруге А.Ахматовой, актрисы, танцовщицы, мастерицы кукол)

Самые большие нападки со стороны критиков, литераторов, даже близких людей были после опубликования поэмы «Двенадцать».

Зимой 1921 г. на поэтическом вечере в Политехническом музее, после выступления Блока, прозвучали жестокие слова одного из слушателей: «Когда меня позвали на этот вечер, я переспросил – какой Блок? Автор «Незнакомки»? Да разве он не умер? И вот теперь я убедился, что он действительно умер». Блок стоял за кулисами и слышал эти слова, очень подавленный, качая головой, шептал: «Правда, правда».

К тому же у Блока обострилась давняя болезнь – грудная жаба. Он ходатайствовал о разрешении выехать ему за границу для лечения. Но было много проволочек, и только благодаря усилиям А.В.Луначарского, ему 23 июля 1921 г. разрешили выехать, но было поздно.

7 августа 1921 г. Александр Блок скончался. Он был похоронен на Смоленском кладбище, а осенью 1944-го прах его был перенесен на «Литераторские мостки» Волхова кладбища.

Революция и последовавшие за ней события изменили в корне жизнь всех русских людей. Тяжелее всего переживала эти изменения интеллигенция. Многие писатели, художники, ученые не приняли революцию не под каким соусом и вынуждены были покинуть Родину. Как это было непросто, мучительно, больно можно узнать из их произведений.

И.Бунин, стихотворение «Одиночество», категорически не принял революцию, свое негативное отношение к новому строю описал в воспоминаниях «Окаянные дни». Даже Нобелевскую премию получал как русский писатель, живущий за границей.

И.Северянин – король поэтов, вошедший в литературу ярко, стремительно, необычно. Его стихотворение «Мороженое из сирени» так поразило воображение современников, что его автор стал необычайно популярен особенно среди молодежи.

Стихотворение «Мороженое из сирени» (1912 г.)

Северянина считали легковесным, а он всерьез задумывался о том, как выстоять в эпоху социальных катаклизмов.

Каждый год      Северянин ездил в Эстонию, в местечко Тойла, где у него был домик и где он всегда проводил лето. Немецкая оккупация Эстонии, образование самостоятельной Прибалтийской республики оторвали поэта от России. Началась нищенская жизнь поэта-эмигранта, наполненная болью за творящееся в России. Здесь Северянина зачастую от голода спасала не поэзия, к сожалению, а рыбная ловля. Поэт вынужден даже был ходить по домам, продавая рыбу. Ему не суждено было свидеться с Россией. Поэт беспредельного полета мечты, поэт света умер в самую длинную ночь – 22 декабря 1941 года в оккупированной фашистами Эстонии.

Стихотворение «Классические розы»

Еще один интересный поэт Серебряного века Георгий Викторович Адамович. Чаще его знают как литературного критика. Родился в Москве, чтобы стать коренным петербуржцем. Отец военный, мать музыкант. Георгий Адамович выбрал филологию, окончил Петербургский университет. Литературное объединение «Цех поэтов», встречи в известном литературном кафе «Бродячая собака», жизнь петербургского денди, два стихотворных сборника. Второй из них вышел в 1922 году, когда жизни адамовича в России оставались лишь месяцы. Покинул родину в 1923 г. в самом расцвете сил физических и творческих, забыть же ее не смог до конца дней. Один из критиков так отозвался о поэзии Адамовича: «Адамовичу хотелось, чтобы поэзия стремилась вверх, как готический шпиль, истончилась бы до высокого сияющего острия – чтобы свершилось мировое чудо – а затем пусть, как молния, поэзия исчезнет».

                *   *   *

Что там было? Ширь закатов блеклых.

Золоченых шпилей легкий взлет,

Ледяные розаны на стеклах,

Лед на улицах и в душах лед.

Разговоры будто бы в могилах,

Тишина, которой не смутить…

Десять лет прошло, и мы не в силах

Этого ни вспомнить, ни забыть.

Тысяча пройдет, не повторится,

Не вернется это никогда.

На земле была одна столица.

Все другое просто – города.

 *   *   *

За все, за все спасибо. За войну,

За революцию и за изгнанье.

За равнодушно-светлую страну,

Где мы теперь «влачим существованье».

Нет доли сладостней – все потерять.

Нет радостней судьбы – скитальцем стать,

И никогда ты к небу не был ближе,

Чем здесь, устав скучать,

Устав дышать.

Без сил, без денег,

Без любви,

В  Париже…

О всех о них, кто так любил Россию, кто тосковал по своей родине и похоронен вдали от нее, у Р.Рождественского есть замечательное стихотворение «Кладбище под Парижем».

Но у нас с вами есть замечательная возможность взять в руки томик стихов или книгу воспоминаний и окунуться в атмосферу того романтичного прекрасного времени, ощутив всю полноту чувств и переживаний, которыми жили, любили и  страдали люди из того далекого века, который так красиво и поэтично мы с вами зовем «Серебряным».

 

 

 

 

Администрация Гороховецкого районаУниверсальная научная библиотека skbiБИСС

Яндекс.Метрика

 

 

 

 

При использовании материалов с сайта ссылка на сайт библиотеки обязательна

© МБУК " СКЦ им. П.П. Булыгина" Гороховецкого района Владимирской области
Россия, Владимирская область, г. Гороховец, ул.Советская, 16. Тел/факс (8-49-238), 2-12-97, 2-10-58. 2016 г.